Николай Дмитриевич Тараканов

 

  Исследовательская работа

 «Это не есть ваша вина! А есть ваша беда!»

  

Работу выполнил:

Маслов Артем – 6 класс

 

Руководитель :

Полева В.П. 

«Кто не уважает прошлого, 

лишен будущего!»

  

Да, можно выжить в зной, в грозу, в морозы.
Да, можно голодать и холодать,
Идти на смерть... Но эти три березы
При жизни никому нельзя отдать.
(К. Симонов)

   Человек создан для того, чтобы выполнить свою первичную задачу создать благоприятные условия собственного существования: дольше и комфортнее прожить, произвести и вырастить потомство, обеспечить себе статус и безопасность, удовлетворить свои культурные запросы. Однако это нарушают войны, которые начинаются без их ведома. Они несут людям разлуку, страдания, муки, гибель. Таковой стала для миллионов советских людей Великая Отечественная война

   Никто не любит войну. Но на протяжении тысячелетий люди страдали и гибли, губили других, жгли и ломали. Завоевать, завладеть, истребить, прибрать к рукам все это рождалось в жадных умах,  как в глубине веков, так и в наши дни. Одна сила сталкивалась с другой. Одни нападали и грабили, другие защищали и старались сохранить. И во время этого противостояния каждый должен был показать все, на что способен.

  Одной из трагических страниц этой войны стал плен. Плен это не только экстремальные условия, в которые попадают воины, это трагедия человека. Оказавшись в плену, он теряет самое ценное - свободу. Его жизнь и само будущее уже в полной мере зависит от пленившей стороны. К немногим в плену судьба благосклонна. Многие вернувшиеся из плена, если повезло, с болью вспоминают жизнь в лагере военнопленных. Заветная мечта любого пленного, как можно быстрее освободиться из плена.
Судьба советских военнопленных одна из самых мрачных и жестоких сторон Второй мировой войны.  

Начало 

     Я расскажу вас об испытаниях, которые выпали на судьбу моего прадеда – Николая Дмитриевича Тараканова.

  Предки прадеда по материнской линии Удаловы прибыли в Качульку из Тамбовской губернии. Удалова Лукерья Петровна вышла замуж за Тараканова Дмитрия. Прадед не знает, откуда прибыли Таракановы в Качульку, но говорит что они местные татары. О своем отце также помнит мало, так как Дмитрий Тараканов умер, когда Николаю было 12 лет. Дмитрий работал объездным по охране посевов от расхищений. Однажды, дело было осенью. Дмитрий, помывшись в бане , уехал на работу. Ночью уснул в поле на земле и остыл. Когда приехал домой попросил жену истопить баню - пропариться. Баню натопили жарко, да еще приготовили редьки для натирания. Лечились сами как знали, медика не было.  Попарился, пришел домой, уснул, утром его парализовало, отнялась речь, и вскоре он умер. Это было в 1933 году. На руках у матери – Лукерьи Петровны осталось 7 детей (3 мальчика и 4 девочки). Четверо детей было совместных – Анисья (1919 года рождения), Николай (1921 года рождения), Анна (1924 года рождения), Михаил (1924 года рождения). А трое детей старших были сводными от первых браков. Прадед не помнит, кто из его старших сестер и братье были от первых браков отца и матери, так как семья была очень дружной и об этом не говорили.

   Как старшему  Николаю пришлось бросить школу и идти работать в колхоз. Работа для 12-летних была в основном только летом – пахали и боронили на лошадях, на покосах возили копны на лошадях. Работать приходилось с рассвета до темна. Жили на полевых станах.

Николая заметили как старательного работника и отправили на работу в пожарку. До армии проработал пожарным.  

 

Армия

 

   А 19 апреля 1941 года принесли повестку, его призывали на службу в кадровую армию. Собрался и поехал в Каратуз. С Каратуза на лошадях призывников повезли в город Абакан. Недолго пришлось ждать поезда,  дальше на Западную Украину. Ехали дней 5-6. Добрались до города Житомир.

   Началась солдатская служба. 18 июня отобрали группу солдат покрепче и отправили в город Луцк. 21 июня прибыли на место. (Город был расположен на границе Западной Украины. Возможно,  шло укрепление границ Советского Союза). На полустанке города Луцка нас семерых встретил старшина и повел в оружейный парк. В парке стояла воинская часть. В назначенное место пришли к пяти часам вечера. Была суббота. Старослужащие пошли в кино. Новобранцы сидели тихонько разговаривали, вспоминая своих родных и близких, планируя написать письма домой.

В 23.00 была дана команда «Отбой» Разместившись по палаткам и крепко заснув, никто из них не знал, что это были последние часы перед воной.

 

Война 

    В 4 часа утра все проснулись от взрывов, шума. Это бомбили Луцк и аэропорт. Все куда-то бежали, так как знали куда бежать. А вновь прибывшие солдаты стояли опешив. Все смешалось.

- Выскочили и не знаем, куда бежать. Все кричат: «Война! Война!»

Подбежал командир, спрашивает:

 - Из какой роты?

 - Из четвертой!

 - Батарея?

 - Семнадцатая!

 - За мной!

И солдаты - новобранцы устремились за командиром.

Прошли километра полтора. В сосновом бору стояли склады, пушки. Получили снаряжение и в бой. Заняли позицию в 35 километрах от города и три дня сдерживали натиск врага.  На четвертый день уже в окружении зенитная артиллерия заняла боевую позицию, и еще сутки отбивались от всенарастающего числа противников. Силы были неравны, и был дан приказ отходить на Луцк (слово отступать не говорили, так как это было позором). Выходить из окружения был один путь – Пинские болота. 28 дней бродили по Пинским болотам. Наконец вышли из окружения и сразу – в бой. Переправившись через Десну, их зенитная артиллерия получила задание – охранять железнодорожный мост, по которому отступали наши войска. У немцев была своя тактика. Каждый день с шести часов утра начинались налеты. Бомбежки прекращались в 10 часов вечера. За один налет вылетало 26 самолетов-бамбардировщиков в сопровождении 4-6 миссер-шмидтов. Советские войска со всех сторон отбивались от них. В воздухе в это время были одни снаряды. За день фашисты совершали 8 налетов. И так было каждый день. Но зенитчики стояли насмерть, обороняя позиции. Последний бой был очень тяжелым. Много было потерь. Командир сказал: «Или мы выйдем героями, или нас побьют до последнего». Сапёрам приказали заминировать мост. После отхода мост взорвали. За этот бой командир обещал представить всех к награде.

   Но что увидели солдаты, отступая, было просто ужасно. Люди, машины, лошади, повозки – все смешано с землёй.

   Под Черниговом опять попали в окружение, но надежда прорваться к своим  никого не покидала. Пошли на прорыв. Пробили окружение, соединились со своими частями, 280 немцев взяли в плен. В одном из боев – 16 сентября 1941года - практически вся часть зенитной артиллерии была разгромлена. В этом бою прадед получил тяжелое ранение в ногу, руку и голову. Так прадед попал в Пирятинский госпиталь.                        

Плен 

   18 сентября город заняли немцы (Харьковское окружение). Так дед оказался в плену. Немного подлечив, раненых пленных погнали пешим ходом в оздоровительный лагерь. Шли не одну неделю. Многие не выдерживали и падали наземь, а фашисты беспощадно добивали несчастных. На ночь загоняли в сараи. Однажды семеро пленных решили устроить побег. Но он оказался неудачным. Пятерых расстреляли при попытке бежать, только двоим (один из них мой прадед), удалось проскочить. Дошли до полустанка. Там работали - из вагонов отгружали свеклу, варили ее и ели. Через две недели за ними пришли (кто-то сдал), увели и посадили в подвал.

   В 1942 году погнали в Польшу в местечко Седлицы. Был около 15 тысяч военнопленных. В лагерях Польши находился с апреля по июнь. Жили в бараках, спали на полатях, одежда у всех была сильно изношена. Кормили 2 раза в день: утром 200 грамм хлеба и пол литра чая не сладкого; вечером давали литр супа, в котором была картошка и рыба. Есть всегда хотелось. Многие умирали от голода. Некоторые пытались есть траву и получали серьезные расстройства кишечника. От чего и умирали. А вши просто съедали заживо. Весь лагерь был огорожен проволокой, кругом вышки.

  В конце июня произошел отбор военнопленных.  Пришли врачи, осмотрели и взяли человек 100. Перевезли в другое место. Две недели каждый день мыли в бане и давали чистую одежду. Имен ни у кого не было. На шее висели брелки в виде крестика с номерами. Но кормить лучше не стали. 

  В октябре 1942 года погрузили на 3 баржи 7 тысяч человек и отправили в Норвегию. Плыли 18 суток. Каждый день баржи подвергались бомбежкам. Ночь плыли, днем заходили в бухту. На день давали галеты  по две с половиной и чай пол литра. И опять лагерь в Норвежском городе Бодо. Но уже трудовой. Строили аэродромы, дзоты. Укрепляли границы с моря.

  Работали с 8 часов утра до 5 вечера. Без обеденного перерыва. Кормили 2 раза. Утром чай с повидлом или мармеладом и хлеб, вечером - 1 литр супа. После завтрака приходил немецкий конвой, и выводили на работу. Среди конвоя были русские полицейские. Эти полицейские получали паек как немецкие солдаты. Было очень холодно. Город северный. Часто видели северное сияние. Одежды теплой не выдавали, а на ногах были деревянные колодки на босую ногу. Жили в палатках по 20 человек. Палатки были круглые, в центре стояла железная печка, которую топили коксом.

  Один раз в неделю водили в клуб, проводили беседы с целью агитации во власовскую армию. Были и такие, кто соглашался работать на немцев.

  В этом лагере находился до 7 мая 1945 года. Освободили их англичане. Однако домой не отпустили. Увезли в город Нарвик и продержали в этом лагере до 10 июля…  

   Вывели из лагеря. Стояли три больших автобуса. Рядом дипломаты СССР, Англии, Америки и Норвегии. Военнопленных строили по 30 человек в 3 ряда и каждому задавали вопросы: «Вы являетесь гражданином Советского Союза? Желаете ехать на Родину? Будите ли подчиняться Советским законам? » Все происходило очень деликатно. Кто не согласился ехать домой, их посадили в автобусы и увезли.

   Остальных отправил в Швейцарию. В Швейцарии встретили очень хорошо. Дали по булке хлеба и по пол килограмма масла.

  В Швейцарии погрузили на пароходы и отправили в Выборг, далее на поезде в вагонах для перевозки скота повезли в Марийскую республику, в лагеря. В вагоне были деревянные настилы, а для туалета дырка в полу и сверху небольшое сооружение похожее на туалетную кабинку. По пути поезд останавливался, и нас водили кормить.  Нам вслед кричали: «Пленники! Фашисты!» Было очень обидно.

  Добрались до лагеря . Здесь уже свои изнуряли постоянными допросами: с каждым индивидуально беседовали семь человек особого отдела. Допрашивал каждый. Задавали разные вопросы и конечно о том, кто может подтвердить показания военнопленного. Когда готовили к вывозу из Норвегии, по лагерному радио постоянно говорили: «Выезжайте домой! Вас ждут ваши родители, жены, дети! Это не есть ваша вина! А есть ваша беда!»

 После этих допросов пленных сортировали. Если кто был в немецкой полиции или в добровольной немецкой армии – судили. А кто, как говорили, был чист, на работы.  

Воля 

   После всех проверок каждому выдали справку репатреированого, бывшего пленного, гражданского рабочего и определили на работу в Днепропетровск. Строили автомобильный завод.  Два дня с нами были военные. Затем военные уехали, и солдаты впервые за несколько лет остались без конвоя…

   В Днепропетровске работал  до апреля 1947 года. Домой не писал, боялся за их благополучие. Но оказывается они - то знали что Николай там. Почему? Друг Николя и одногодок Дорофееа Иван проходил свою кадровую службу в Днепропетровске и привез себе жену из тех мест. Дома в Качульке с мужем разговаривая о друзьях и рассматривали фотографии, ей показалось что где – то этого парня ей приходилось встречать. Однажды поехав на родину, она зашла в сапожную мастерскую (Николай немного работал в этой мастерской) и увидела качульского  парня. Поговорили. Вернувшись, домой в Качульку, она и рассказала родственникам о том, что это действительно Тараканов Николай.  

   В апреле 1947 года прадед вернулся в Качульку. Но перенесенные зверские пытки и лишения не так больно ранили, как недоверие соотечественников. Солдата, который с первых дней войны, не зная ни дня, ни ночи, геройски бился с нарастающей вражеской силой, до 1988 года не считался участником этой страшной войны. И лишь благодаря усилиям работников Каратузского военкомата, которые переворошили все архивы, документы, подтверждающие его участие в боях, прадед – Тараканов Николай Дмитриевич получил удостоверение участника Великой Отечественной войны.

   Все свои испытания мой прадед пережил, наверное, благодаря лишь своему сибирскому здоровью и вере, что однажды он все же ступит на родную землю, которая так часто снилась ночами и, казалось, давала силы выносить все муки, унижения и страдания пленника. 

Просто жил и работал 

   По приезду домой пошел учиться на шофера в Курагино. Работал в Качульской  МТС шофером. Затем Качульскую МТС передали в ПМК поселка Курагино. Здесь пришлось поработать и на тракторе ЧТЗ – корчевали лес в Кужебаре, Арсапке, Моторском и т.д.  После расформирования Курагинского ПМК работал 1 год до пенсии в Качульке в колхозе шофером. Пенсию заработал самую большую по тем временам – 130 рублей. И здесь нашлись «неравнодушные». Написали жалобу в нужное место. Была проведена проверка по правильности начисления пенсии. Ничего не нашли, все было правильно. А потом на пенсии еще 10 лет работал водителем скорой помощи в Качульской больнице.

  Сейчас прадеду 88 лет. Он еще много работает по дому. У него трое внуков, два правнука и две правнучки.

  Я думаю, что свою работу я еще продолжу, так как прадед периодически вспоминает все новые и интересные факты из жизни в плену.

 

НАЧАЛО  

Дата последнего обновления страницы 06.02.2021
Сайт создан по технологии «Конструктор сайтов e-Publish»
Версия для слабовидящих
Размер шрифта Шрифт Межсимвольный интервал Межстрочный интервал Цветовая схема Изображения